В начале будующего. Загад. Часть 10

Он тут же представил — пожалуй, даже увидел, как Ленин ходит взад-вперед по кабинету, какое у него лицо, когда он пишет. С какой надеждой он ставит вопросительный знак! Как хочется ему, чтоб не в десять, а в пять — в пять! — лет и не двадцать, а пятьдесят станций построить!
«…чтобы всю страну усеять центрами па 400 (или 200, если не осилим больше) верст радиуса; на торфе, на воде, на сланце, на угле, на нефти (примерно перебрать Россию всю, с грубым приближением). Начнем-де сейчас закупку необходимых машин и моделей. Через 10 (20?) лет сделаем Россию «электрической».

Я думаю, подобный «план» — повторяю, не технический, а государственный — проект плана, Вы бы могли дать.

Его надо дать сейчас, чтобы наглядно, популярно, для массы увлечь ясной и яркой (вполне научной в основе) перспективой: за работу-де, и в 10—20 лет мы Россию всю, и промышленную и земледельческую, сделаем электрической. Доработаемся до стольких-то (тысяч или миллионов лошадиных сил или киловатт?? черт его знает) машинных рабов и проч.

Если бы еще примерную карту России с центрами и кругами? или этого еще нельзя?
Повторяю, надо увлечь массу рабочих и сознательных крестьян великой программой на 10—20 лет.
Поговорим по телефону.
Ваш Ленин».
—    Владимир Ильич? Здравствуйте!
—    Здравствуйте. Кто это? Очень плохо слышно.
—    Это я, Кржижановский.
—    А! Здравствуйте, здравствуйте!
—    Только что получил ваше письмо.
—    Так, так. И что скажете?
—    Захватывает, но, честно говоря, страшновато.
—    Страшновато? Отчего?
—    Такой размах!.. Боюсь подумать, когда мы только сможем подступиться.
—    Что значит «когда»? Сегодня. Сейчас. Немедленно,
—    Да, но…
—    Никаких «но». Дорогой Глеб Максимилианович, мы должны — мы обязаны — действовать но наполеоновскому правилу: прежде всего ввязаться в дело.
—    Но обстановка вокруг, положение в стране…
—    Безусловно. Трудности чудовищные. Правда, радуют военные успехи, их теперь не перечеркнуть никому. Но когда мы окажемся перед задачами небывалого для России гигантского строительства, нам будет труднее, в десятки раз труднее. И тем не менее…
—    Владимир Ильич! Разве я не понимаю? Однако задача, которую вы ставите сейчас… в данный момент — в наших условиях — она больше похожа на мечту, чем на действительность.
—    Очень хорошо! Прекрасно! Задача, в самом деле, дерзновенно-фантастическая. Но напрасно думают, что фантазия нужна только поэту. Это глупый предрассудок. Даже в математике она нужна. Даже открытие дифференциального и интегрального исчислений невозможно было бы без фантазии. Фантазия — качество величайшей ценности.
—    Не спорю. Ведь такой скрупулезный, ни на что, кроме данных анализа, не полагающийся физик, как Резерфорд, и тот считает важнейшими качествами ученого инициативу и фантазию.
—    Вот видите. Страна, любой народ подобны в чем-то отдельному человеку: не могут жить без идеала, без мечты, без высокой цели. Соберите для работы лучшие умы России.
—    Легко сказать, Владимир Ильич!
—    Да. Я знаю, я предвижу: нам придется натолкнуться на сопротивление эмпириков, на унизительное и унижающее неверие в наши силы. Придется вынести и стерпеть насмешки всего «просвещенного мира». Но ведь, в конце концов, мы революционеры. Мы десятки лет были фантазерами, потому что верили в возможность социалистической революции в такой стране, как наша.
—    И зато теперь можем смело взять слово «фантазеры» в кавычки.
—    Именно. Именно! И давайте-ка скорее подбирайте спецов с загадом, с размахом, отчаянно смелых.
—    Но ведь вы требуете всесторонне обоснованный, глубоко продуманный научный план. Вы так подчеркиваете слово «научный».

—    Иной план никому не нужен. Но не беда, если ваше детище на первых порах окажется грубой наметкой. Сейчас топор важнее, чем резец. Немедленно начинайте. Тащите к себе в Садовники спецов, тащите во что бы то ни стало, чего бы ни стоило. Разъясняйте задачу, давайте конкретные — я подчеркиваю — конкретные поручения. Вы умеете притягивать людей как магнит. Вот и действуйте. Действуйте!
    Но ведь план — это лишь половина дела.— Безусловно. Помножим мечту на действительность — соединим гений ученых с практикой широчайших масс. Да, да. Нам придется привести в движение массы еще большие, чем во время войны.
—    Понимаю, Владимир Ильич: глубина исторического действия пропорциональна массе вовлеченных в него людей…
—    А теперь конкретно: обдумайте и подготовьте меры организационные. Садитесь немедля за брошюру об основных задачах электрификации России. Нужно дать более чем срочно.
—    Та-ак…
—    Позабочусь, чтоб издали в несколько дней.
—    Хорошо бы.
—    Отвратительно вас слышно! Надо провести возможно скорее прямой провод к моему коммутатору. Каждый день докладывайте мне, как движется работа. Какие трудности. Кто и что мешает… Так-то, Глеб! Ввязываемся в делище, ввязываемся. Гляди в оба…
Впервые он нарушил уговор: обратился на «ты». И не только от избытка чувства, не только подчеркивая исключительность момента, нет. Он напоминал этим обо всем, что пройдено, сделано вместе, что связывало их еще с юности — все прожитое и пережитое.
Да, Глеб Кржижановский в революции не новичок. Немало испытаний выпало на его долю, немало он положил трудов и забот. Но то дело, что предстояло теперь, наверняка станет главным в жизни.
И именно поэтому, нацеливая в будущее, Ленин как бы обращал его за поддержкой и уверенностью к прошлому.

Добавить комментарий