Интендант революции Глава 1 Часть 2

На тележке между тем уже выросла целая гора пакетов и свертков. На вершине ее соблазнительно поблескивало колечко колбасы.
В эту минуту к одному из красногвардейцев, помогавших милиционерам, пробилась худенькая, рано увядшая женщина с мешком, перетянутым надвое и перекинутым через плечо.
— Как же мне быть? — умоляюще глядя на человека с ружьем большими детски-доверчивыми глазами, спросила она. — У меня два пуда муки…
— Не слыхала, что ли? Приказ! — отрубил он. И, опустив глаза, принялся сосредоточенно расправлять красную повязку на замасленном рукаве своего старого «семисезонного» пальто.
— Я из Питера ведь, — заторопилась женщина, обеими руками обняв мешок. — Специально за тем и ехала: говорили, в Пензенской губернии хлеб дешевый. Шуба от мужа осталась — хорошая шуба! Муж у меня убитый, еще в позапрошлом году, под Перемышлем. А детей — трое.
— Все вы так: «муж убит, дети», — проворчал, подойдя к ним, бородатый милиционер.
— Да нет же! Не обманываю вас… Честное слово! — уже сквозь слезы умоляла женщина. — Не спекулянтка я! Двенадцать верст пешком шла! По степи!.. По снегу. Ничего же у нас в Питере не достать! Дети голодают!
—И здесь так же будет — допусти вас только! — Милиционер повернулся к Цюрупе, ища у него поддержки. — Все по-вывезут! Дай только волю! — И мешок с плеча женщины в один мах перелетел на тележку.
Александру Дмитриевичу показалось, что все это видится ему во сие, и первым его побуждением было — протереть глаза. Но нет, это был не сон: вокруг стояли вполне реальные, живые люди, с давно не бритыми лицами, пар от их дыхания клубился в воздухе, до их шершавых шинелей можно было дотронуться.
— Позвольте! — опомнившись, взволнованно обратился он к милиционеру. — Я работаю в продовольственной управе!.. О каком распоряжении вы толкуете?!
— Некогда мне всякому объяснять! Сами должны понимать! — отстранил его милиционер.
— Нет такого закона! — гневно воскликнул Александр Дмитриевич.
— У вас нету, а у нас есть.
— Как же я в Питер без хлеба вернусь? Не могу ведь я без хлеба… — стонала между тем женщина, ухватив за рукав шинели бородача. — Не могу! Не могу-у-у…
— Да что же это такое?! Сил нет смотреть!.. — взорвался Цюрупа. — Отдайте ей мешок! Сейчас же! Слышите?
— Проходите, гражданин-товарищ! Проходите! Не ввязывайтесь! — миролюбиво басил бородач.
«Не ввязывайтесь! — с горечью подумал Александр Дмитриевич. — И действительно, куда мне одному против них, против всех? Задержат, поволокут, а поезд тем временем — поминай как звали…» Но вопреки всему, что пронеслось в этот миг у него в голове, он шагнул к тележке и схватился за мешок.
— Отойдить! — рванул его за рукав бородач.
— Да как же так можно?! Как можно не понимать чужого горя? Жандармам в нору так поступать!
— А за оскорбление при исполнении знаешь что бывает?
— Вы!.. Вы!.. — задохнулся Александр Дмитриевич, опять вцепившись в мешок. — Держиморда вы этакий!
— Что-о?! — взревел бородач, — Савостьянов! А ну-ка, проводи к начальству.
— К начальству?.. Что ж? Хорошо. Оч-чень хорошо! Пошли к начальству!
И, с трудом пробившись сквозь толпу, шагая впереди милиционера, Цюрупа вбежал в кабинет начальника станции, где за столом, окруженный «просителями», сидел упитанный молодой человек в путейской форме.
Цюрупа протянул ему свой мандат. —Так, — бесстрастно вздохнул путеец, даже не взглянув на пришедшего, и рассеянно пробежал глазами но строчкам: — «…председатель Уфимской продовольственной управы… на Всероссийский съезд…» Ничем не могу помочь. Нет у меня паровозов. Нет! Вы понимаете?
— Да я не о паровозах, — произнес Александр Дмитриевич и взглядом указал на своего конвоира
— Что такое? В чем дело?
Сбиваясь и едва переводя дыхание, Цюрупа рассказал про женщину и про ее беду.
— А-а, — разочарованно протянул начальник и кивнул милиционеру. — Ступайте.
— Велите вернуть ей муку, — напомнил Александр Дмитриевич. Он пришел в себя, и в голосе его зазвучали привычно спокойные требовательные ноты.
— Не могу я дать такое распоряжение. И не отдам. Как же так: ей вернуть, а ему? Ему? Ему? — Начальник указал на людей, осаждавших стол. — Неужели вам, продовольственнику, надо это объяснять?
— Я понимаю, — еще спокойнее согласился Цюрупа. — Вы правы —продовольственное положение… Специальный приказ местной управы… Но мне кажется, что при любых обстоятельствах человек может… больше того, обязан оставаться человеком. — И он посмотрел прямо в глаза собеседнику.
— Э-э, дорогой мой!.. — протянул с привычной фамильярностью начальник станции и, отодвинув от себя его мандат, утомленно вздохнул. — Пустяками заниматься изволите, пустяками! — И, уже встав и разведя руками, добавил: — Ни-че-го не могу сделать. И никто не может. Голод! Понимаете, что это значит? Чего тут только не натерпишься, возле этого вот трескучего идола… — И он указал на телеграфный аппарат, установленный на соседнем столе, у окна. — Знаете, что произошло несколько дней назад в Москве, на Казанском вокзале? Там солдаты убили машиниста маневрового паровоза: отказался, видите ли, везти! Среди бела дня! И такие же случаи самосудов имели место в Харькове, в Костроме, Бузулуке, Бугульме!.. Поезда переполнены сверх всякой возможности. Подвижной состав приведен в полную негодность. Ни о каком расписании не может быть и речи… А вы тут толкуете о мешке муки…

 

Добавить комментарий