Интендант революции Часть 4

Только окончилось заседание ЦК. Свердлов задержался у Ленина. Яков Михайлович достал папиросу и уже было вставил ее в мундштучок, но вовремя спохватился: Ильич не терпел табачного дыма. Свердлов спрятал спички в карман тужурки, подсел к столу и пожаловался:
— Что нам делать с Комиссариатом продовольствия, Владимир Ильич?
— Прежде всего надо делать сам Комиссариат продовольствия. — Ленин невесело улыбнулся, встал из-за стола и прошел из угла в угол громадной светлой комнаты, — Комиссариат этот есть пока только на бумаге, практически же его у нас нет! Как, впрочем, нет еще и государственного аппарата вообще. Да, да! Не возражайте, Яков Михайлович! Не спорьте. То, что удалось создать за месяц, это очень, очень много, это грандиозно… по сравнению с Парижской коммуной. Но если принять во внимание масштаб задач, которые нам предстоит решить… Все, что пока у нас есть, все это или плохо, или работает против нас. Особенно Народный, — он сделал ироническое ударение на этом слове, — комиссариат продовольствия! Гнездо саботажников!
— Мне кажется, Владимир Ильич, что преемник Теодоровича хорошо понимает принципы нашей продовольственной политики, но что касается практической стороны…
— Да, он слишком прямолинеен, слишком любит идти напролом. А сейчас, когда все еще так зыбко, когда приходится считаться с Громаном, с его «десяткой», враждебной нам…
— И между тем, по существу, руководящей пока продовольственным делом! — вставил Свердлов и, подумав, добавил: — Надо нам не столько декларировать, сколько строить, строить.
— Нужна мягкая твердость. — Ленин устало опустился в кресло напротив Свердлова и тоже задумался.
Но вдруг рука его доверительно, почти нежно коснулась колена собеседника:
— Есть у меня один человек на примете.
— Кто такой?
— Цюрупа. Не слышали? Александр Дмитриевич Цюрупа.
— Цюрупа? Как же не слышал? Такая редкая, запоминающаяся фамилия! Мне говорил о нем недавно Кривов. Рассказывал, что выступление Цюрупы на продовольственном съезде в Москве, где превозносили генерала Духонина, а нас предавали анафеме, произвело на всех впечатление разорвавшейся бомбы. Представляете обстановку? Съезд, созванный еще Временным правительством, — эсеры, меньшевики, кадеты! «Большевик» и «Совет Народных Комиссаров» — бранные слова, а «Вся власть — Учредительному собранию!» — руководящий лозунг… И вдруг на трибуну поднимается человек и спокойно заявляет: «Я — большевик, и стою на позиции «Вся власть — Совету Народных Комиссаров!..»»

Продолжение следует. Читать дальше.

Добавить комментарий