Интендант революции. Часть 146

Они шли по просторной площади, взявшись за руки, как тогда, в юности. Они ни о чем не говорили друг другу: за двадцать с лишним лет все уже говорено-переговорено, и надо просто быть рядом, чтобы понимать, чтобы слышать мысли друг друга.
Впереди на фоне прикрытого тяжкими тучами неба замаячили колокольни кремлевских соборов, и выше всех — Иван Великий. Под ним в отблеске фонарей, не сверкая, но все же тепло, обозначились Царь-пушка и за нею Царь-колокол.
И опять подумалось о Бахе, а рядом с ним — о бессмертном мастере Чохове, отлившем Царь-пушку.
«Так что же все-таки останется

от вас, уважаемый Александр Дмитриевич?.. Ведь вы можете даже сегодня лечь и никогда больше не встать…»
Почему он так много стал думать о смерти?
Тихо, спокойно вокруг, спит город, спит холодное ночное небо, дышит земля особой, осенней свежестью. Где-то далеко-далеко за стелющимися облаками лишь, едва угадывается брезжущий свет луны.
И вдруг в студеной вышине легкий посвист крыльев, шорохи.
— Слышишь, Маша? Гуси летят.
— Да, гуси. Над нами… Над Москвой…
— Уже осень,— продолжая думать все о том же, о своем, печально вздохнул Цюрупа.— Совсем осень…
— Ты напрасно об этом думаешь.— Она сразу его поняла.
И он испугался, притворился:
— О чем?
— Об этом. Ты знаешь. Я же видела: ты весь вечер думал об этом.— Она сжала его руку и своей чуть шершавой от работы но дому, но мягкой и теплой ладони.— Ты еще много сделаешь, много успеешь. Я знаю, я чувствую, верь мне. «Мы еще повоюем!»…
Перед тем как лечь спать, они заглянули к детям. Волик лежал в своей кроватке, безмятежно посапывая, подложив ладошку под щеку. Он не знал, Волик, что через двадцать с липшим лет начнется вторая большая война и он, освобожденный от военной службы из-за болезни сердца, пойдет на фронт добровольцем, подобьет танк, получит орден Славы. Что на этой войне погибнут его братья — ополченец Петр Цюрупа и кадровый полковник Дмитрий Цюрупа.
Ничего этого он, понятно, но знал и знать не мог. Не знал этого и Александр Дмитриевич.
Не знал он, конечно, и того, как сложится в дальнейшем его собственная судьба, как уже через не сколько дней, накануне Десятого съезда партии, он станет спорить с Лениным о путях введения новой экономической политики, как надолго запомнится ему то заседание Политбюро, на котором будет обсуждаться вопрос о замене продразверстки продналогом…

Добавить комментарий