В начале будующего. Загад. Часть 3

Что семьдесят верст?! — Кржижановский хотел добавить «Владимир Ильич», но оборвал фразу, так и оставив ее без обращения.— На Франкфуртской выставке девяносто первого года реализована передача электрической энергии на сто семьдесят девять километров. Это было неслыханно. А сейчас уже доказано, что можно передавать ни триста, и, в порядке первого приближения, я думаю, на пятьсот!
Сжигать топливо на месте его добычи! Транспортировать движение, свет, тепло без транспорта в нашем понимании слова! — Ленин мечтательно улыбнулся, сел поудобнее, подпер скулу кулаком: — Да, заманчиво. Я много думал об этом…

Читать далее В начале будующего. Загад. Часть 3

В начале будующего. Загад. Часть 2

По правде сказать, он немного сердится за это на Старика и, опускаясь в кресло, устало вздыхает:
К сожалению, я не оригинален. Да! В конце концов, количество выданной электроэнергии определяется сейчас тоже пайками.
Ленин делает вид, что не замечает его подспудного неудовольствия, и спешит ввести разговор в деловое — только деловое — русло.
Продовольствие и топливо! Читать далее В начале будующего. Загад. Часть 2

В начале будующего. Загад. Часть 1

Снег, снег… Валит, сыплет хлопьями с невидимого неба. Мягкий, пушистый и, хотелось бы сказать, добрым. Да разве скажешь так в нынешнюю пору, когда само слово «добрый» кажется забытым?
Невысокий человек в длинном меховом пальто переждал трамвай, тяжело скрежетавший на повороте к мосту, проводил взглядом обледенелые торцы березовых поленьев на пассажирских местах, перешел пути и двинулся вдоль Кремлевской стены вверх — в сторону Красной площади.
А снежинки плясали, хороводили вокруг выбоин Читать далее В начале будующего. Загад. Часть 1

Интендант революции. Часть 150

Как когда-то снились ему вагоны золотой пшеницы для голодающих, так теперь будет сниться Днепрогэс — движение, свет, тепло, которые нужно поскорее дать людям. И как тогда, он будет вскакивать посреди ночи, записывать в свой рабочий блокнот:
«Не забыть с утра сделать то-то и то-то…»
А в нечастые минуты отдыха будет прикидывать, как бы освоить, как бы подчинить нуждам революции несметные богатства Камчатки, Охотского побережья Тихого океана, Сахалина. Читать далее Интендант революции. Часть 150

Интендант революции. Часть 149

Да разве все перечислишь? Все это только штрихи, только мгновения из многотрудной будущей его деятельности.
Как и в прошлом, как на протяжении всей жизни, дела, дела и опять дела ждут его впереди — большие, значительные, неотложные…
Организация внешнеторгового объединения «Экс-портхлеб» и заботы о повышении заработка рабочих, о сокращении штатов всевозможных контор, управлений, главков.
Председательство в специальной комиссии Политбюро по улучшению работы каменноугольной и металлургической промышленности Донбасса и живое общение с тысячами людей: непременный прием посетителей, ходоков, тысячи писем со всех концов страны — просьбы, жалобы, и ни одна — без ответа. Читать далее Интендант революции. Часть 149

Интендант революции. Часть 148

Даже когда во время очередной чистки по недоразумению Цюрупе будет уменьшен партийный стаж, Александр Дмитриевич постесняется пойти куда следует, пожаловаться, похлопотать за себя.
Ленин узнает об этом и будет требовать, чтобы Цюрупа обжаловал несправедливое решение, будет даже приказывать ему пойти в проверочную комиссию.
Но Александр Дмитриевич так и не пойдет и объяснит свое поведение очень просто, как само собой разумеющееся:
— И без того на ЦК масса нареканий в связи с этой Читать далее Интендант революции. Часть 148

Интендант революции. Часть 147

…Заседание это будет долгим, бурным и жарким. И основными ораторами на нем — Ленин и Цюрупа. Они выступят по три раза каждый. Жестокий спор между ними разгорится.
— Бюрократы! — будет ругать Ленин Цюрупу и его продовольственников.— Уперлись и никак не могут взять в толк простейшую истину: то, что раньше было правильным, теперь не подходит.
Но и Цюрупа не останется в долгу: наговорит немало сгоряча, хотя тут же пожалеет об этом.
А пожалев, с той же яростью будет Читать далее Интендант революции. Часть 147

Интендант революции. Часть 146

Они шли по просторной площади, взявшись за руки, как тогда, в юности. Они ни о чем не говорили друг другу: за двадцать с лишним лет все уже говорено-переговорено, и надо просто быть рядом, чтобы понимать, чтобы слышать мысли друг друга.
Впереди на фоне прикрытого тяжкими тучами неба замаячили колокольни кремлевских соборов, и выше всех — Иван Великий. Под ним в отблеске фонарей, не сверкая, но все же тепло, обозначились Царь-пушка и за нею Царь-колокол.
И опять подумалось о Бахе, а рядом с ним — о бессмертном мастере Чохове, отлившем Царь-пушку.
«Так что же все-таки останется Читать далее Интендант революции. Часть 146

Интендант революции. Часть 145

— Да ведь как вам сказать…
— Прямо и честно.
— Прямо и честно?.. Пока у нас другого выхода нет, Владимир Ильич.
— Вы считаете? Нет другого выхода? — Ленин прищурился, как бы взвешивая его слова и еще раз проверяя свои собственные, отошел на полшага, вновь
придвинулся.— А по-моему, есть. По-моему, пора, немедленно надо, необходимо заменить продразверстку продналогом.
— Владимир Ильич! Повремените. Дайте годик осмотреться, набрать силу.
— А крестьянство будет ждать этот ваш \»годик\»? — Ленин сделал особое ударение па слове \»крестьянство\» и отчужденно посмотрел на Цюрупу.— Будет терпеть?
— Пока шла война, терпело.
— \»Пока шла война\»! Нот в этом вся суть! — Ленин нетерпеливо поморщился.— Красная Армия — это на девяносто процентов крестьянство! Им понимаете? Вы учитываете?..
— Боитесь?
— Боюсь?.. Если хотите, боюсь, просто, без вся кой рисовки признался Ленин.— И вам советую. Та политика, которую мы проводили, была неизбежной, вынужденной, единственно возможной и разумной в тех условиях. Сейчас это — уже не политика, а затянувшаяся ошибка. Чем скорее мы это поймем, тем лучше…
— Но, Владимир Ильич… начал Цюрупа.
— Спать, спать! — неожиданно оборвал разговор Ленин.— А то мы с вами сейчас переругаемся и испортим впечатление от Баха. Он улыбнулся мягко, примирительно, как бы желая сгладить, возникшую между ними напряженность.— Это тема серьезная, быть может, самая серьезная из всех, какие были у нас до сих пор. Не время и не место сейчас.,. Доспорим на Политбюро. Спокойной ночи.
Оставшись один, Александр Дмитриевич попробовал прилечь, но не спалось. Он поднялся, закурил, заходил по комнате. \»что-то тяжко, тревожно…\» По стучал в спальню жены:
— Маша, ты не спишь?
— Нет, не сплю. Ты чего?
— Да так. Спи, спи.
Завтра опять работа. Работы — непочатый край. Надвигается Десятый съезд партии, новая экономическая политика, споры, столкновения, борьба… А тем временем стопятидесятимиллионной стране надо есть, есть, есть…
\»Эх, хорошо, что вспомнил! Завтра с утра обязательно созвониться с Ярославлем! Нет, сам поеду! Зима на носу, а у них миллионы пудов картофеля в поле…\» И неожиданно предложил:
— Пойдем, Маша, побродим перед сном.
Не удивляясь, не протестуя, она быстро оделась, собралась. Она всегда так, Маша, без лишних расспросов, знает, что напрасно он ее не потревожит: раз просит, значит, надо. Кажется, за всю их совместную жизнь они ни разу не поссорились по-настоящему. Те, кто плохо их знают, но верят, те, кто хорошо,— удивляются и завидуют им…

Продолжение следует. Читать дальше.

Интендант революции. Часть 144

Он и помогал своей музыкой в трудную минуту: знал сам и тебя заставлял верить, что любовь безгранична, а добро несокрушимо.
Александр Дмитриевич не сдержался, на цыпочках прошел по комнате и оглянулся на пианиста: \»Нет, не помешал ему,— перевел взгляд на Ленина.— Хм… Ошибся Ильич — не семь человек в нашей семье, а восемь. Вот она сидит в углу, восьмая, их воспитанница Гайша Бика-Гиреева. Какой это был жалкий и беспомощный ребенок, когда ее подобрали, потерявшую родителей, полуживую от голода. Всю еду, все, что получала, прятала под подушку… Непонятно, как Маше удалось ее отмыть? Но все же удалось — отмыли, подкормили как и чем могли: у самих было негусто, да уж куда ни шло — где семь, там и восемь…\»
И об этом знал Бах. Вот! Вот как раз сейчас он говорит об этом!..
Расходились поздно. Дети отправились в спальню, а Ленин задержался в кабинете у Александра Дмитриевича.
— Вы знаете,— заговорил он вдруг, когда они остались вдвоем,— я слушал эту музыку, н мне начало казаться — и я поверил! — что никогда не умру… А у вас? У вас бывает такое чувство?
— У меня? — Александр Дмитриевич подошел к окну, глянул на опустевший кремлевский двор и шутя признался: — В последние три года мне много раз казалось, что я уже мертв, но тут я вспоминал, что план заготовок не выполнен, и вскакивал…
— Да-а…— Ленин покачал головой, улыбнулся, подошел к Цюрупе и стал рядом с ним у окна.— На эту тему можно написать рассказ, как голод помог выжить наркому продовольствия.— Он обернулся к Александру Дмитриевичу и уже серьезно спросил: — А сколько, по вашим предположениям, удастся заготовить в этом сезоне?
— Владимир Ильич! Вы же знаете план…
— План планом. А реально?
— Реально будет так, как записано.
— Вы уверены?
— Убежден: подберемся вплотную к желанным тремстам шестидесяти миллионам.
— И это против ста десяти и позапрошлом и двухсот двадцати в прошлом!..
— Прошлогодние двести двадцать миллионов пудов тяжелее нынешних трехсот. Владимир Ильич.
— Н-да…— Ленин отошел от окна и повернулся лицом к собеседнику, видно было, что он хочет что то сказать. Но сказать это трудно, это как то гнетет ого, непривычно ему и вместе с тем надо, необходимо сказать. Наконец он решился: — Помните, я говорил вам, что ваша работа никогда не будет по достоинству оценена? — Владимир Ильич приблизился к Цюрупе вплотную и положил руку на борт его пиджака. Ни теперь, ни после. Даже мы, современники, не вполне отдаем себе отчет в том, что значило, чего стоило прокормить страну в условиях гражданской войны, в условиях, когда были отторгнуты самые хлебные области: Дон, Северный Кавказ, Украина, Западная Сибирь…
— Владимир Ильич! — смутился Цюрупа и протестующе, как бы защищаясь, поднял обе руки.— Ну зачем это?!
— Нет, нет! — снова подступил к нему Ленин.— Я хочу, чтобы вы знали, что о вашей работе думаю хотя бы я. Так вот: я считаю аппарат Компрода лучшим нашим аппаратом. И что наша продовольственная политика, которую вы все эти годы проводили, выполнила свое историческое назначение: спасла пролетарскую диктатуру в разоренной и отсталой стране. И об этом я непременно скажу на съезде нашей партии.
— Ну уж и на съезде?!.— Александр Дмитриевич опять смущенно приподнял руки.— При чем тут я? Существуют Наркомпрод, заготовительная сеть, тысячи продовольственников — целая армия…
— Вот именно! Вот именно!..
— Победа в гражданской войне гарантирует нам…
— Победа в гражданской войне ничего нам не гарантирует,— перебил Ленин.— Да, да, уважаемый Александр Дмитриевич, почивать на лаврах нам не придется. То, что было хорошо вчера, завтра никуда не годится. Как вы думаете: можно дальше ехать на продразверстке?

Продолжение следует. Читать дальше.